Работы по сносу уже видны всем, кто находится по соседству от предприятия, кто проезжает мимо по Сухумскому шоссе.

Для жителей Шесхариса – это по-настоящему печальное событие. О том, что завод закрывают, стало известно в 2014 году, но многие еще помнят, что он был для них не только источником заработка, а второй семьей. Юлия Павлоградская тоже из тех, кто отдал годы своей жизни «Октябрю», как и ее родные. Династия цементников закончилась на ней. Она поделилась с журналистом «Новороссийского рабочего» своими воспоминаниями о жизни заводчан.

«Мой дедушка Афанасий Иванович Мерзляков после войны вернулся домой. Он был танкистом, в мирной жизни пошел на завод, несмотря на серьезное ранение. У него были слабые легкие, развился силикоз, но он трудился до последнего. Папа, Юрий Афанасьевич Мерзляков, грузчик, тоже там работал бригадиром транспортного цеха, мама Галина Александровна работала упаковщицей, я работала в снабжении и муж мой, Сергей Александрович Павлоградский тоже там был грузчиком. Друзья и близкие — цементники. Все, кто живет на Шесхарисе – от нефтебазы до «Октября», до «Новорэса» — в большинстве своем из семей цементников, — рассказала Юлия Павлоградская журналисту «Новороссийского рабочего». – Не зря в этом месте исторически располагался поселок цементников.

Производство начиналось с добычи. В горном цехе добывали породу, и там почему-то работало много женщин — с кирками и ломами. Их называли транспортерщицами. Был дробильный цех, бассейны, печи, где все мололось-сушилось и перерабатывалось до пылеобразного состояния, и другие подразделения. Масса людей была занята на «Октябре».

В цехе положено было находиться уже в 7.45 переодетым в спецовку, но люди приходили туда за час-полтора, чтобы все подготовить. Мой папа уже в 6 утра был в цехе. Шел туда пешком. Транспортный цех, где он работал, — это завод на заводе. Элита «Октября».

Я горжусь тем, что папа  у меня – грузчик и муж – грузчик. Если на цемзаводе «Пролетарий» грузили на паллеты и на погрузке не было ручного труда, то на «Октябре» другая технология. Там загружали цемент в вагоны. В трудовых книжках длительное время писали: не грузчик, а инженер по укладке цементной тары. Потому что работа требовала точного расчета, нужен был математический склад ума. Нельзя было укладывать мешки просто навалом. Все делалось по схеме. Такой опыт приобретался годами.

Стандарт смены – 400 тонн цемента вручную. Но рабочие грузили и по 600, и по 800 тонн. Как-то мой муж сумел один за смену погрузить 400 тонн. Тогда это был рекорд. Вагон стоит на солнце раскаленный, вытяжки не справлялись. И сам цемент был раскален.

А как филигранно бросал мешки на высоту своего роста мой папа! Я зачарованно всегда наблюдала за процессом погрузки, когда еще подростком шла на завод к родителям. Наш директор Павел Александрович Меркулов, приходя на работу, первым делом бежал в транспортный цех, потому что на нем многое завязано.

Труд тяжелый, но высокооплачиваемый. Всегда была очередь желающих устроиться в транспортный цех. Но оставались самые выносливые и сильные духом. Устраивали соцсоревнования, состязались по-настоящему, с азартом».

На наш завод, именно на «Октябрь», ехали за цементом из Ростовской области, Чечни, Дагестана, других регионов. По нескольку дней стояли в очереди.

Заводоуправление «Октября».

Те, кто живет вдалеке от цемзаводов, почему-то думали, что комбинат загрязняет воздух. Но это не так. Почему-то был стереотип, что раз в городе находится такое производство, то мы все дышим цементной пылью.

У нас работали фильтры, за этим следили. К нам постоянно приезжали мониторинговые лаборатории, делали замеры. Директор Меркулов на собраниях устраивал разнос, если были какие-то нарушения. Это грозило колоссальными штрафами. Я училась в 15-й школе, и у нас всегда были открыты окна. Никакая пыль к нам не попадала. Если случались поломки, то они быстро устранялись.

На «Октябре» не уживались плохие люди, — утверждает Юлия Павлоградская. — Такой там был микроклимат! На предприятии трудились семьями и дружили семьями. Руководство все делало, чтобы рабочим было удобно. На территорию завода приглашали выездную торговлю – продавали фрукты и овощи. Приезжала колбасная лавка, фермеры со своей продукцией. Торговали одеждой и другими вещами. Люди в обеденное время могли что-то  купить для дома. Можно было что-то взять в долг до зарплаты или аванса. Долги записывали в отдельную тетрадку. На территории завода был магазин продовольственный, и парикмахерская тоже. Тут же работало почтовое отделение и располагалась мастерская сапожника дяди Сережи.

Вспоминаю, как дедушка водил меня, маленькую, по заводу, показывал печи и рассказывал, что они никогда не останавливались. Если остановить печь из футеровочного кирпича, то на его разогрев понадобится огромное количество газа. В 90-х, когда все совсем было плохо, остановили одну печь. Но тогда было всем тяжело.

По городу, по стране людям задерживали зарплату. Только на «Октябре» никогда таких задержек не было. Деньги получали число в число. Во времена тогдашнего «импортозамещения» могли выдать часть зарплаты французскими сапогами, но не сковородками, как на «Красном двигателе». Деньги давали все равно, а не только дорогостоящий товар, который надо перепродать, чтобы получить свое. Но такой период продолжался недолго.

Когда несколько лет назад закрывали завод, люди плакали. Тогда директор «Октября» Павел Александрович Меркулов рассказывал о грядущих изменениях, а все его слушали и поверить не могли, стояли как контуженные. Он работников успокаивал, меня звал работать на цемзавод «Первомайский». Я отказалась, у меня был ребенок маленький, ехать на вахте далеко.

Сокращения проходили с 2014 по 2016 год. У меня в трудовой книжке дата увольнения – декабрь 2015 года, у мужа – февраль 2016 года… Нам пришлось обращаться в прокуратуру, чтобы сокращения прошли по закону.

После сокращений сотрудников наши жители еще работали на территории «Октября». Там находится электроподстанция, которая рассчитана на три ближайших «бугра», где построены частные дома. Там требовалось обслуживание. Еще оставалось дорогостоящее оборудование, кабели. За ним нужно было присматривать. Дворники наводили чистоту.

После закрытия «Октября» все думали, что это не навсегда. Сейчас смотрим, как там идет снос, сердце продолжает болеть. В сети появились фотографии, на которых пилят печи – а ведь они выстояли в войну. Пришло осознание, что уже ничего не переиграть.

Работая на «Октябре», люди построили дома, купили машины. За счет завода встали на ноги. Спросите любого – вам скажет каждый, что снос «Октября – это невосполнимая потеря. У жителей Шесхариса до сих пор не укладывается в голове, как можно было не сохранить предприятие… Той заводской жизнью надо было прожить. Это лучшее, что с нами случилось». Вот такой рассказ Юлии Павлоградской.

Местные жители несколько лет назад высказывали предположение, что на месте «Октября» хотят открыть завод по производству сжиженного газа. На запрос «Новороссийского рабочего» в пресс-службе администрации города в 2024 году дали такой ответ:

—В новой версии генплана участок расположения бывшего цементного завода «Октябрь» остается, как и был ранее, промышленной зоной. Официальной информации от собственника об использовании участка не поступало.