Без примера

В то, что он завяжет, не верил никто. Он и сам не верил. Хороший, подающий надежды мальчик, из приличной семьи (мама – учительница, папа – директор школы в Елабуге, Республика Татарстан), стал наркоманом. Впервые укололся в 18 лет, будучи студентом педагогического института.

Кололись на квартире. Пришли с друзьями. Кто-то, увидев толстую металлическую иглу советского стеклянного шприца, испугался и ушел, не дав жизни пойти под откос. Сергей был не из трусливых.

 – 1992 год. Сейчас из каждого утюга говорят, что наркотики это вред, прививают здоровый образ жизни. В нашей юности все было иначе, – вспоминает Сергей за столиком в кафе, неспешно попивая крепкий черный чай. – Достаточно вспомнить популярных в то время рок-музыкантов и их песни. Мы жили во время криминальных группировок. Когда города были поделены, и если ты заходил в чужой район, тебе могли набить морду. Запрещенные же вещества, как тогда казалось, объединяли, но в реальности делали нас не друзьями, а просто зависимыми. О вреде, о том, что «слезть с иглы» будет очень трудно, мы не знали. Примеров перед глазами тогда еще не было.

Скользкая дорожка

Через пять месяцев он бросил институт. Родители пытались помочь. Сергей не сопротивлялся, но и завязывать с пагубным пристрастием не собирался. Согласился пойти с отцом в наркодиспансер, лишь бы отстали.

 – Тогда вся помощь наркозависимым сводилась к тому, что нас запирали в палатах и по расписанию давали таблетки. Это длилось 21 день. Три недели ты в замкнутом пространстве среди таких же наркоманов, все разговоры у которых – где достать и что принять. Нам даже туда несколько раз передавали запрещенку. Ни о какой психологической помощи речи не было, а без нее выбраться из зависимости нельзя: тело быстро очищается, а мозг всю жизнь помнит.

Для покупки наркотических веществ нужны были деньги. Сергей сначала просил их у родителей, придумывая причины, затем стал воровать из дома, красть и грабить. Однажды попал в СИЗО за кражу, получил срок, но случилась амнистия, благодаря которой он оказался на свободе.

В 2001-м от гражданской жены у Сергея родился сын.

 – Ни семья, ни ребенок не могут заставить завязать. Все это утопия. Знаете, сколько в своей трезвой жизни я встречал мам, старающихся спасти сыночков через женитьбу? Найдут девочку, скроют от невесты правду про пристрастия сына, свадьбу сыграют, а он за старое. У зависимых стираются все социальные нормы. Близкие превращаются либо в инструмент по добыванию денег, либо в раздражающий фактор. Когда я опустился на дно, родители перестали со мной общаться. Правильно сделали, губил ведь не только свою жизнь, но и их.

Свой срок Сергей все же получил. Отсидел за угрозу убийством два года. Вышел, но колоться не бросил. В 2004-м узнал, что, помимо гепатита С, болен СПИДом. Такой итог использования одного шприца на всех был ожидаем.

Работа с головой

Переломным стал 2009-й.

В соседнем доме совершили убийство. Понимая, что он один из удобных следствию подозреваемых, Сергей пустился в бега: на зону он больше не хотел, тем более за преступление, которого не совершал.

 – Куда бежать? Денег нет. Родительский дом для меня закрыт. Ничего умнее не придумал, как прийти в наркодиспансер и попроситься на лечение. На учете я состоял, поэтому взяли сразу. Лежал, пил таблетки, думал, куда податься через две недели. И тут мне повезло. При диспансере открылось отделение реабилитации. Пришли ребята в палату, спросили, кто хочет попробовать. Находиться в новом отделении можно было 1,5 месяца. Я согласился, не потому что верил в успех избавления от зависимости, а потому что мне было некуда деваться.

В отделении реабилитации к зависимым применяли абсолютно новый подход. Там работали с головой пациента. Сергей признается, что сначала ходил на занятия, потому что надо, но постепенно пришло осознание и просветление. Из диспансера он вышел со стойким желанием изменить свою жизнь. К этому времени были найдены настоящие убийцы, и Сергея уже никто не разыскивал.

Рейнджер

 – Я пришел в СПИД-центр, стал принимать терапию для ВИЧ-инфицированных. Устроился на стройку разнорабочим. Мне помогли снять комнату. Работал как проклятый, махая лопатой. За смену получал 500 руб. Помню, как на отложенные деньги купил телевизор в ломбарде за 2000. И был очень собой горд.

Через три года трезвой жизни Сергей через суд восстановил водительское удостоверение, купил первую машину. Приехал к родителям.

 – Рад, что успел попросить прощения у отца, что он увидел меня человеком. Через год его не стало. Мама недавно отметила 80-летие. На юбилей оплатил ей ресторан, она пригласила подруг, похвасталась перед ними моим подарком. Она молодец, до сих пор ведет активную общественную жизнь. Столько пережила, но выстояла. Те, кто ставил на мне крест, конечно, с удивлением на это все глядят. Жизнь – непредсказуемая штука.

Встав на путь трезвости, Сергей решил помогать другим. Отработав на стройке, он садился за руль машины и ехал к друзьям-наркоманам, которые еще были живы. Таких было немного. Беседовал с родственниками, своим примером показывая, что реабилитация помогает и трезвая жизнь возможна.

 – Изначально даже не думал о том, что на этом можно зарабатывать. Один ушел в ремиссию, второй. Мне стали звонить незнакомые люди, просить о консультации. В общем, заработало сарафанное радио. Так я стал рейнджером – человеком, который подбирает подходящий реабилитационный центр (рехаб) и доставляет зависимого туда.

На два города

Рехабы бывают разные. В одних, например, за основу берут психологическую помощь, в других трудовое воспитание и религию. Где-то снимают только ломку, а кто-то отправляет близких в экстремальные условия, считая, что избавить от зависимости можно только карательными методами.

В новороссийском рехабе, куда Сергей привозит зависимых на реабилитацию, с резидентами (участники программы) занимаются психологи и равные консультанты (люди, победившие зависимость). Этот центр раньше работал в Татарстане, а когда директор переехал в наш город на ПМЖ, перевез сюда и свое дело.

– Живу на два города: Казань и Новороссийск. Одним из залогов успешной реабилитации считаю изъятие людей с зависимостями из привычной им среды и помещение в новые «декорации», вдали от дома, чтобы не было соблазна выйти на связь со старой компанией, употребить что-то запрещенное. Для каждого человека, семьи подбираю тот центр, программа и условия которого наиболее им подходят.

«Желания можно не дождаться»

 – Сергей, говорят, для успеха любого дела главное – желание. С избавлением от зависимости тоже так?

 – Желания человека можно и не дождаться. На своем примере могу сказать, что лишь изредка меня посещали мысли бросить, но они были кратковременными. Повторю: мозг навсегда запоминает ощущения от употребления запрещенных веществ и хочет повторения. Я прожил свою войну, знаю о чем говорю.

 – Какой совет вы бы дали молодежи?

 – Никогда не пробуйте запрещенные вещества. Выкиньте из головы мысли типа: «Лишь слабаки становятся наркоманами. Я не такой, смогу бросить в любой момент». Это глубокое заблуждение, которое разрушит вашу жизнь и жизнь близких.

 – А что делать родителям, столкнувшимся с зависимостью детей?

 – Не стройте иллюзий. Никакая любовь и забота не поможет. Не теряйте времени на походы к бабкам, гадалкам и т.д. Только реабилитация у грамотных специалистов даст шанс на трезвую жизнь.

Продолжение следует…
Вторую часть разговора с Сергеем мы опубликуем во Всемирный День борьбы со СПИДом. Как человек 22 года живет с диагнозом ВИЧ? Что надо делать инфицированному, дабы не подвергать жизнь близких опасности? Как равные консультанты помогают принять «смертельный» диагноз? И про многое другое читайте в «НР» 1 декабря.