Заняли вражеское укрепление
О нескольких днях из жизни участника этого штурма, мичмана Михаила Трубчанникова, рассказал в своих воспоминаниях в книге «На левом фланге» майор запаса И. Дорофеев. Его статья называется «Воинская доблесть».
16-го будут встречи освободителей, торжественные митинги, слезы радости. А до этого – несколько жестоких дней борьбы за каждый квадратный метр Новороссийска, борьбы за жизнь.
Историческая справка. Штурм планировался с трех сторон, рассказала «Новороссийскому рабочему» кандидат исторических наук Тамара Юрина.
Один удар собирались нанести со стороны цемзаводов, при этом здесь использовали танки. Второй – с Малой Земли. Третий – с моря в порт. Этот третий удар представлял собой десантную операцию и предполагал высадку трех отрядов – на Западном молу, в районе Восточного мола и непосредственно в самом центре порта. Была группа прорыва, которая ликвидировала боносетевые заграждения у входных ворот Новороссийского порта.
10 сентября катер, на котором находился мичман Михаил Трубчанников в составе штурмовой группы, был подорван немецкой батареей в метрах пятидесяти от берега. Гитлеровцы расстреливали плывущих советских бойцов. Но мичману и нескольким его товарищам удалось не только выбраться на сушу, но и уничтожить противотанковыми гранатами орудия противника, который бежал с этих позиций. Одну пушку, брошенную фашистами, бойцы развернули против врага. С ее помощью подавили вражеские пулеметы, а затем выбили из стоявшего поблизости дома гитлеровских автоматчиков.
Группа Трубчанникова сквозь плотную завесу огня продвигалась к центру города. На площади увидели с одной стороны обгоревшие пятиэтажки, с другой – перекресток двух улиц, вокруг которого были прорыты вражеские траншеи, ходы сообщения, которые вели на соседние улицы. Основательное военное укрепление. Морские пехотинцы атаковали этот дот и с ходу его заняли. Перед глазами предстала такая картина. «У крупнокалиберного пулемета, установленного в амбразуре, лежал убитый солдат. На столе стояли бутылки с недопитым шампанским, остатки пищи. Рядом с убитым офицером еще дымилась трубка. Справа от входа стояли ящики с патронами и гранатами».
Их было 18
В доте постепенно собирались и другие бойцы из разных частей, штурмовавших город. В их числе пограничники, моряки с потопленного катера и другие. Тогда их было восемнадцать. Связаться с соседями, с командирами не удалось. С наступлением темноты советские бойцы надеялись прорваться к своим.
А между тем гитлеровцы пошли в атаку на занятый дот, ведь с этой позиции простреливалась часть улицы, по которой техника двигалась на Малую Землю и обратно. Трубчанников взял командование на себя. Он расставил товарищей для отражения атаки. Со двора пятиэтажного дома на них двигалось около двух взводов немцев.
В течение дня противник предпринял несколько попыток выбить десантников из дота. Ему это не удавалось. Атаки продолжались и ночью. Покинуть укрепление в темное время суток, как планировалось, не удалось. «Ночью обстрел не прекращался. Дот и подступы к нему были видны немцам как на ладони в боевых вспышках плывущих одна за другой осветительных ракет».
Тяжела была утренняя атака противника. В маленьком гарнизоне в живых уже осталось только девять бойцов из восемнадцати. Боеприпасы были на исходе. Из строя вышел ручной пулемет. Стены дота содрогались от взрывов, рвались вражеские мины. Из-за взрывов дот заволокло дымом, от которого першило в горле. Стало трудно дышать. Старшина Проценко, вместе с которым Трубчанников высаживался на берег Новороссийска, упал мертвым.
«… Умираю, но знаю, что мы победим»
Гитлеровцы уже атаковали во весь рост. Трубчанников за пулеметом и его товарищи подпускали их на двенадцать – пятнадцать метров. Потом открывали огонь. Эту атаку тоже удалось отбить.
Во время короткой передышки Трубчанников открыл планшет своего погибшего товарища. В нем лежали письма. Была и отдельная запись: «…Я умираю, но знаю, что мы победим. Моряки-черноморцы! Боритесь крепко, уничтожайте фашистских бешеных собак! Гоните их прочь с земли Советской! …Не плачьте, мама! Ваш сын с честью выполнил данный Вами наказ. Николай Проценко, уроженец Полтавы». Вероятно, старшина писал это на тот случай, если он погибнет.
Десантники в доте, вокруг которого были фашисты, понимали, что в этот момент им неоткуда ждать помощи. Оставалось истратить на врага оставшиеся патроны и гранаты.
К полуночи гитлеровцы снова начали атаковать дот, советские десантники вели по ним прицельный огонь. Но отдельным вражеским солдатам удалось попасть в траншею перед самым укреплением. Они кричали оттуда: «Русс, сдавайся! Все равно капут». Этих солдат забросали гранатами, ни один не ушел живым из окопа. Остальные атакующие стали отступать. Трубчанников расстреливал их короткими очередями.
«Русс матрозе капут»
Но вот замолчал пулемет, были израсходованы все гранаты. Во время отражения атаки погибли еще трое бойцов, двое пограничников получили тяжелые ранения.
Чтобы взять дот, гитлеровцы доставили на место пушку. Группа немецких автоматчиков вместе с орудием остановилась в метрах пятидесяти от дота. Ствол направили прямо на стальную дверь укрепления. Прозвучали три выстрела. Дверь была разбита. В дверной проем противник начал швырять гранаты. Советским бойцам было нечем отвечать.
Через короткий период тишины в дот ворвались двое вражеских солдат. Услышали, как стонет раненый моряк. Последовала автоматная очередь, и он стих.
Мичман Трубчанников в этот момент лежал без сознания. Из брови сочилась кровь. Немецкий солдат схватил его за волосы и ударил головой о стенку. От удара мичман на мгновение пришел в себя. Тогда он услышал: «Русс матрозе капут» (русский матрос мертв).
Очнулся в санроте
Но Трубчанников был жив, только снова потерял сознание.
Очнулся от нестерпимой боли. Гитлеровцев в доте уже не было. Но вокруг стоял смрадный дым, по телам погибших десантников бегали языки пламени. Немецкие солдаты, покидая укрепление, облили защитников этой небольшой крепости горючим и подожгли. Мичман понял, что его одежда тоже горит. Горящий, он выбежал в траншею, там никого не было. Из траншеи выскочил наверх и побежал во двор большого дома. Там упал на землю и начал кататься по ней, чтобы потушить пламя. Ему это удалось.
Трубчанникову очень хотелось пить. У него болели обожженные ноги. Он направился к дому, но не дошел. В нескольких метрах от здания раздался взрыв. Михаил почувствовал, как его подбросило вверх, а потом взрывной волной сильно ударило о землю. Он сумел воспользоваться индивидуальными пакетами и перевязать ноги.
Мичман Трубчанников не помнил, что было дальше. Очнулся он уже в санроте 83-й бригады. Кто и когда его подобрал и доставил туда, он не знал.
