Палуба была забита трупами

С водолазом первого класса Новороссийского управления аварийно-спасательных, судоподъемных и подводно-технических работ Юрием Смагой мы встретились у входа на Западный мол. Августовское море было спокойным, вид бухты, портовские краны, горы как зеленое обрамление величественной картины. Вот и тогда, первого сентября 1986 года, море было спокойным.

– Это был понедельник, у меня выходной, – вспоминает Юрий Владимирович. – Однако в 9.00 ко мне домой приехал сотрудник нашего предприятия, скомандовал собираться.

Сообщение о морском происшествии у мыса Дооб 30-летний водолаз принял спокойно.

– Я даже не мог представить масштаб трагедии. На тот момент я работал в АСПТР девять лет – занимался судовыми работами в порту – очищал корабли, сваривал, разделывал корпуса. Бывало, что нас привлекали к подъему с морского дна затонувших людей. Это были разовые работы, – вспоминает Юрий Смага. – Семерых водолазов посадили на судно «Водолаз-14» и повезли к месту столкновения. Нам сообщили, что мы спустимся к лежащему на дне пароходу.

Юрий Владимирович говорит, что он сам вызвался быть первым из всей команды. Его благословил на спуск старший в команде, водолазный специалист Борис Петрович Любецкий.

– Я тогда не знал, что меня ждет. Старался ни о чем не думать. Вручили японскую видеокамеру, я должен был снимать на нее то, что увижу на дне, – рассказывает водолаз.

Юрий Владимирович вспоминает, что затонувшее судно лежало на правом борту глубоко – от 27 до 47 метров. Нужно было быть максимально острожным, чтобы не нарушить режим декомпрессии.

Увиденное на верхней палубе неподготовленного человека могло бы сразить. Юрий Смага был готов ко многому, но здесь пришлось собраться и приложить усилия, чтобы не впасть в ступор.

– Я увидел на прогулочной палубе множество людей. Они стояли, висели, лежали, смотрели на меня. Палуба полностью была забита трупами! Стало понятно, что люди ушли под воду в короткий срок, у них не было шансов спастись (пароход затонул в считанные восемь минут – прим. авт.). Гибли в панике, столпотворении. Кто-то был с чемоданами, какими-то личными вещами, – рассказывает Юрий Смага.

Водолаз проплыл от носа парохода до кормы, снимая на камеру трагедию. В этот момент коллеги на экране, установленном на судне, смотрели то, что видел Смага собственными глазами. Обследование длилось в районе получаса.

А затем началась пахота, которая продолжалась с короткими перерывами на сон вплоть до 19 сентября. Водолазов даже не отпускали домой – они жили на борту одесского парохода «Юность».

– Со второго сентября мы начали поднимать трупы. Было организовано несколько смен. Работали по парам, со мной был водолаз первого класса Александр Владимирович Макаров, – говорит Смага. – Мы брали конец, к которому привязывали утонувших людей. Сначала поднимали по одному трупу. Потом стали привязывать к одной веревке по несколько человек. Если посмотреть снизу вверх, то это была гирлянда. Находили тех, кто был в спасательных жилетах, но запутался, не успел всплыть. Освобождали тело, и оно в жилете всплывало самостоятельно.

Когда очистили прогулочную палубу, стали работать на нижних. Иллюминаторы «Нахимова» были большие, водолазы попадали в каюты через них. Всегда работали с ходовым концом, чтобы не заблудиться в бесконечных лабиринтах парохода.

Работа была не для слабонервных – пришлось поднимать много погибших молодых женщин и детей (всего на пароходе затонули 172 мужчины, 251 женщина и 23 ребенка). В тот вечер были танцы, на верхней палубе находилось много людей.

Сначала искали генерала

Сейчас Юрий Смага уже может сказать, что тогда, 1 сентября, водолазы получили задание первым делом найти тело генерал-майора Алексея Крикунова. Начальник Управления КГБ по Одесской области тоже был на пароходе с семьей и отстал от судна в Ялте. Вынужден был добираться до Новороссийска, поэтому выход парохода от порта Новороссийск задержали.

– Тело генерала Крикунова вместе с его внуком нашел под трапом, ведущим на верхнюю палубу, наш водолаз Юра Савчук. Его супругу и дочь обнаружили в каюте. А также папку с бумагами, которые были очень важны для спецслужб. Что было в тех бумагах, мы так и не узнали. Но насчет генерала нам приказали не распространяться.

Живых не осталось

– Мы испытывали огромную горечь и сожаление, что такая катастрофа могла случиться по вине человека. Говорят, что не хватило всего несколько минут, чтобы сухогруз «Петр Васёв» и «Адмирал Нахимов» разошлись, и не было бы столько жертв.

После катастрофы и все последующие годы люди утверждали, что в каютах затонувшего «Нахимова» остались замурованными люди, которые какое-то время стучали в переборки.

– Живых в каютах не осталось. Мы «заходили» в каждую, а затем отмечали их в журнале. Обошли все. Даже если кто-то оставался в каютах после затопления судна, то недолго. Двери были деревянные, туда наверняка быстро попала вода, – уверяет водолаз третьего класса Александр Жарлинский.

С риском для жизни

Водолаз второго класса Григорий Дубровин вспоминает, что работа на «Нахимове» была с большим риском для жизни.

– Особенно сложно было работать в судовом госпитале «Нахимова», там двери на доводчиках. Ты открывал дверь, а она тут же захлопывалась за твоей спиной – запросто могла передавить шланг подачи воздуха! – вспоминает Григорий Петрович. – А еще все на старом пароходе держалось на плинтусах и кабелях, тебя просто могло завалить переборками.

По словам моих собеседников, в операции по подъему тел затонувших на пароходе «Адмирал Нахимов» принимали участие около сотни водолазов со всей страны. Огромную работу под водой провели военные водолазы-спецназовцы, они вырезали  отверстия-лазы в левом борту лайнера для проникновения во внутренние помещения, пробивали отверстия при помощи мин. Два «тяжелых» водолаза, мичман Юрий Полищук и мичман Сергей Шардаков погибли, выполняя задания под водой.

После гибели второго водолаза и завершения обследования большей части помещений производство подводных работ на затонувшем лайнере было прекращено. В некоторые каюты, расположенные по правому борту, водолазам так и не удалось проникнуть. 65 человек остались на дне бухты навечно.

31 августа у памятника в Кабардинке жертвам самой масштабной морской катастрофы на Черном море преклонят колени родственники тех, кто навечно остался на морском дне. Впервые на мемориале побывает Инна Безмогорычная (Колоницкая), которая в ту роковую ночь была в каюте и спаслась благодаря череде невероятных случайностей. Но катастрофа забрала ее отца, Владимира.

Фото: Владимир СВАРЦЕВИЧ и из архива редакции «НР».