В эксклюзивном интервью «Новороссийскому рабочему» Владимир рассказал подробности своего приключения в Марокко.
Наша справка: Владимир Черников пробежал 271 км за 49 часов 39 минут 21 секунду. Самое быстрое время среди россиян показал Максим Поляков — 30 часов 34 минуты 45 секунд. Пока бессменные лидеры гонки, начиная с 2014 года, — братья Эль-Морабити из Марокко. Мохамед Эль-Морабити победил с результатом 20:47:39. Рашид второй — 21:16:25.
Владимиру Черникову 54 года, он работает психологом. Четыре года подряд он проводит для любителей раннего подъема утренние «Прогулки с психологом». Ровно в 4:40 утра от стоянки на пляже Суджукская коса выходит группа самых обычных людей, привыкших вставать рано и желающих прогуляться или пробежаться вдоль нашей Цемесской бухты. По пути на их вопросы бесплатно отвечает Владимир Черников.
Владимир признается журналисту «Новороссийского рабочего», что бегать он начал поздно – в 51 год. Нанял тренера и через полгода тренировок уже пробежал полумарафон, а еще через полгода — полноценный марафон в Стамбуле. С тех пор стал бегать на выносливость по 50 километров, и, как говорит, показывает неплохие результаты в своей возрастной группе. В Казани, например, он пробежал 42 километра за 3 часа 29 минут.
— Однажды мне попалась статья о забегах в пустыне. Я почитал, просмотрел фотографии и решил, нет, это не мое. И вдруг этой же ночь я просыпаюсь в холодном поту с мыслью – я хочу туда! Сердце колотилось так, будто желает выскочить из груди и убежать в пустыню без меня. Я сел на кровати, и понял: пустыня зовёт негромко, но требовательно. С тех пор каждое моё утро начиналось с мысли о песке, — рассказывает Владимир.
Это был самый настоящий зов судьбы. Владимир принял решение готовиться к гонкам в пустяне.
— Готовился три года. Пять полумарафонов, четыре марафона, один ультрамарафон на 50 км. Моё тело не выдерживало — грыжа, воспаления, боль, которая жила в пояснице. Врачи говорили в один голос: о беге забудь! — вспоминает Владимир. — Я продолжал, бежал через боль. Через обезболивающие уколы. Невролог сделал мне блокаду, чтобы снять воспаление — игла вошла в позвоночник, и на несколько недель боль отступила. Но я знал: она вернётся. Она всегда возвращалась. Тренер смотрел на меня и качал головой. Мы перестраивали тренировки — вместо интервалов на стадионе я крутил педали эллипсоида в душном зале. «Ты первый из моих спортсменов, кто делает такое на эллипсе», — сказал он однажды. В его голосе было уважение. Или недоумение. Или и то и другое.
Стать участники гонки по пустыне не так-то просто: подают заявку несколько тысяч людей со всего мира. Но существует квота: в этом году отобрали на марафон 1500 человек из 68 стран. Среди них — 32 спортсмена из России. Участники песчаного забега должны быть абсолютно здоровы, пройти медкомиссию. И в Марокко бегунов также обследуют. Новороссийцу повезло, его заявку приняли. И он отправился в Марокко, город Урзазад.
Наша справка. Марафон был организован французом Патриком Бауэром, который пересек Сахару в 1984 году за 12 дней. Два года спустя состоялся первый марафон Marathon des Sables, в котором финишировало 23 участника. В 2009 была основана ассоциация Solidarité Marathon des Sables, цель которой - разработка проектов по оказанию помощи детям и обездоленным группам населения в части здравоохранения и образования Марокко.
Трасса марафона меняется каждый год и состоит из шести этапов разной протяжённости. Организаторами регламентируется и контролируется снаряжение, которое каждый участник несёт сам — необходимо иметь рюкзак, спальник, свисток, ракетницы, компас, сигнальное зеркало, ядоотсос, еду и солевые таблетки. Выдача воды также регламентируется — в день каждому участнику выдаётся 12 литров, тремя порциями — утром, на дистанции и вечером. Питанием участники обеспечивают себя сами и несут его с собой.
— Трассу мы бежали в шесть дней. В первый день 35 километров, во второй – 40 км, самым сложным был 4-й день, когда нужно было преодолеть по пескам 100 километров. Чем быстрее ты бежишь, тем больше времени остается на отдых. В лагере ты сам должен собрать в пустыне хворост, разогреть на костре сублимированную пищу. Спали мы в спальных мешках, — продолжает рассказ «Новороссийскому рабочему» марафонец.
В лагере каждому участнику забега давалось на хознужды 5 литров воды – чтобы умыться, промыть ноги от песка, который растирал кожу в кровь, постирать от песка носки. А в пути выдавали каждые 10 километров – 1,5 литра воды и лед под кепку.
— Сложней всего было бежать 100 километров. Я бежал с другими спортсменами из России, крепкими парнями, которые моложе меня на десяток лет. Мы держались вместе, подбадривали друг друга, делись водой. На 80-м километре вдруг я почувствовал себя плохо. Мое тело сказало «хватит», мозг уговаривал лечь на песок и отдохнуть. Навались отчаяние, апатия, упадок сил и духа. Лезли в голову разные мысли – зачем все это? Один из русских парней ушел вперед и, как потом он признался, стал плакать, другой растворился как мираж. Я вдруг остался один. Не знаю, что произошло. Вдруг я нашел этот резерв – силы бежать дальше. Я пробежал 100 километров за 22 часа, хотя давалось 40 часов. Ощущения были фантастические, яркие.
Владимир вспоминает момент, как одному русскому марафонцу стало плохо – он не ориентировался в пространстве, шатался, глаза стали пустыми.
— Я взял заботу о нем на себя, шел рядом, касался его плеча, дышал, чтобы он слышал. Последние пять километров, казалось, длились вечность. Но мы их преодолели вместе. Песок, темнота, фонарики, три тени, бредущие по меткам. Один еле плетется. Три часа ночи. Мы подходим к финишной арке. Огни, волонтеры, пересекаем финишную черту, обнимаемся, пьем марокканский чай – сладкий, горячий, с мятой. Тот парень, которого я тащил, повторяет мне с мокрыми глазами: «Спасибо, спасибо, спасибо, что не бросили, что дотащили».
Владимир живо вспоминает, как лагерь встречал последнего участника забега на 100 километров:
— Волонтёры объявили: к финишу идёт последний участник стокилометрового этапа. Мы вышли из тентов. Все. Хромые, с бинтами, с пластырями, с перевязанными ногами, с палками, с поддержкой друзей. 1500 человек вышли из тентов и поплелись к финишной линии. Это было зрелище, которое невозможно выдумать, — вспоминает Владимир.
Мы стояли у линии 40 минут на ногах, которые молили о покое. И вот она появилась. Женщина лет 50. Она не бежала. Она ползла. Еле-еле перебирая ногами, раскачиваясь. Лицо в соли и песке. Глаза пустые, как два выжженных колодца. Тело, которое забыло, зачем оно здесь, но продолжало двигаться по инерции памяти. И когда она пересекла линию — 1500 человек закричали. Зааплодировали. Заплакали. Она плакала. Многие из нас — тоже.
Потому что в этот момент не было первых и последних. Не было мест, не было времени, была одна правда: она сделала это! И мы сделали это. И пустыня приняла всех — быстрых и медленных, молодых и старых, тех, кто прибежал вчера, и тех, кто приполз сейчас. И это зрелище — хромые, встречающие хромую — останется со мной навсегда. Потому что в этом и есть смысл. Не в победе. А в том, что никто не остался один на финише.
Самое яркое впечатление у Владимира, когда устроители песчаного марафона выдали каждому бегуну поощрение.
— Нам раздали по одному маленькому банану и одному апельсину. Холодные. Я взял их в руки, и у меня перехватило дыхание. Банан был не больше моего пальца. Апельсин — жёлто-оранжевый, с тонкой кожурой, — вспоминает каждую деталь Владимир. — Я съел банан медленно, крошечными кусочками. Потом апельсин. Сок тёк по пальцам, по подбородку, падал в песок. Я стоял посреди пустыни, жевал этот банан и чувствовал такое счастье, какое не даст ни один ресторан в городе. Ни один Мишлен. Ни одно застолье с шампанским. Дома мы покупаем бананы килограммами и не замечаем их. Они лежат в вазе, чернеют, мы выбрасываем их. А здесь один банан — это событие. Один апельсин — это праздник. И эта тихая радость от простого холодного фрукта запомнится мне больше, чем многие победы. Потому что пустыня учит ценить то, что ты перестал замечать дома. Воду. Тень. Банан. И жизнь, которая оказывается не в деньгах, не в достижениях, а в этих маленьких, холодных, невероятно сладких мгновениях.
В общей сложности до финишной черты добежало около тысячи человек, полтысячи сошли с дистанции. Множество людей получили травмы. Русская спортсменка Ольга упала с песчаной горы, получив множественные травмы. Один человек, спортсмен в возрасте 38 лет, скончался.
— Что я теперь чувствую? Тихое, глубокое спокойствие человека, который выполнил обещание, данное себе в три часа ночи три года назад, — рассуждает Владимир Черников. – Мне 53. У меня была грыжа. Воспалялся ахилл. Я делал уколы и блокады. Я терял груз в Дубае и Франции. Я собирал рюкзак по частям. Я пришивал гетры в пустыне впервые в жизни. Я экономил еду, потому что калорий не хватало. Я вырвал себе зуб пальцами и отдал его духам пустыни. Я прошёл 100 км за 22 часа без сна. Я прошёл через отчаяние на 80-м километре. Я тащил товарища последние 5 км. Я ждал парня с тепловым ударом. Я видел, как ползёт к финишу женщина, и плакал вместе с 1500 хромых людей. Я ел холодный банан и чувствовал счастье. Я бежал под ледяным дождём и песчаной бурей. Но главное не это. Главное — я перешёл на другой уровень реальности. Там, где я как сущность должен был оказаться. Не раньше, не позже. Именно в 53 года. Именно с этой грыжей. Именно с этим рюкзаком, собранным по частям.
Владимир говорит, что сейчас у него появились ученики, которые начали подготовку к песчаному марафону.
В конце интервью «Новороссийскому рабочему» Владимир поблагодарил свою супругу Алену, с которой он в браке 36 лет. Она понимала, что испытание Сахарой нужно Владимиру, что он вернется живым в Новороссийск из Марокко другим человеком. Алена во всем поддерживала мужа и верила, что он пройдет эти 271 километр. И он смог это сделать.
