Для всего Новороссийска это была страшная трагедия. Не только потому, что существовала угроза распространения огня на соседние села. Погибла природа, реликтовый лес с уникальными растениями, погибли животные и насекомые.

Весной я спешу на этот выжженный участок, чтобы первой увидеть доказательства непобедимости Жизни. Я брожу между обожжённых красноватых камней, которые уже еле видны под зеленой массой новых растений, примечаю каждое прибавление и страшно радуюсь, если замечаю перемены к лучшему.

В этом году я побывала на склоне Сухой щели 27 мая и встала, как вкопанная: он алый от маков. Южный ветер колыхал это  кумачовое море, а я испытала смешанные чувства – восторга от неземной красоты и шока от страшных ассоциаций: кровь на выжженном склоне. Туристы уже протоптали тропинку в это «моремаков», я последовала их примеру.

Не только сорные маки пробудились на угольном склоне. Это удивительно, но на мертвых камнях (а здесь почвы совсем нет) проросли дикие орхидеи. Анакамптис пирамидальный, между прочим, занесенный в Красную книгу, растет заметными группками и составляет конкуренцию малиново-белому ясенцу кавказскому, который тоже весьма агрессивно захватывает склон. Выше по склону глауциум желтый, или просто мачок, развалил свои сочные стебли, налитые бесконечными майскими дождями. Незабудки, ромашки и множество других цветов, неведомых филологу, составляют разнотравье горельника этой щедрой на влагу весной.

Несмотря на всю эту жизнь, невозможно забыть, что здесь произошло два года назад. Об этом кричат черные скелеты сгоревших можжевельников и фисташек. Я, как старая ищейка, рыскаю среди травы и всего этого художественного разноцветья. Я ищу сеянцы новых диких можжевельников, которые вдруг бросила глупая сойка или принесло сильным ветром, оттуда, из живого леса. Нет, ничего не нахожу.

И вдруг, что-то зеленое и молодое бросается мне в глаза. Свежая поросль дуба вышла из метрового обгорелого пня. Вот! Я зову детей увидеть это чудо. Ради таких моментов я здесь!

Спешу дальше по склону, где волонтеры сажали сеянцы можжевельников, чтобы немного помочь дикой природе. Вот они, эти малыши, стоят зелеными, только луговая трава забила крошечные саженцы. С сожалением отмечаю, что сорное растение — айлант высочайший, который в народе прозвали презренно вонючкой, разрастается от дороги, захватывая все больше горельника.

Звоню доктору биологических наук, заслуженному экологу Кубани Светлане Литвинской, чтобы поделиться своими впечатлениями от увиденного в Сухой щели. Ученый с любопытством выслушала мой отчет о поездке в Абрауский заказник.

— Травянистые растения очень быстро разрастаются на месте пожарища, скорей, чем деревья, в этом нет ничего удивительного, — комментирует ученый. — Маки – сорные растения, поэтому они быстро захватили часть склона. А дикие орхидеи пока не чувствуют конкуренции. Нарушенное пожаром сообщество постепенно восстанавливается, и это очень хорошо. А еще меня очень порадовало, что на склоне пророс ковыль, его эффективно разносит ветром.

Ученого порадовало, что на горельнике проросли дубы и фисташка туполистная, они отрастают от корня, выжившего в пожаре.

— К сожалению, можжевельники будут восстанавливаться очень долго, — констатирует ученый. — Я наблюдаю за пожарищем на горе в Варваровке. С момента пожара прошло 15 лет, но там древесная растительность так и не восстановилась.   

Я задала ученому вопрос о посаженных в прошлом году волонтёрами 150 саженцах можжевельника вонючего из Белореченского лесного питомника и 70 саженцах можжевельника Виргинского, кстати, Светлана Анатольевна на одном из субботников присутствовала как эксперт. Литвинская сказала, что это своего рода эксперимент: любопытно понаблюдать, смогут ли прижиться на горельнике сеянцы, выращенные в условиях питомника.

— Сосны и можжевельники будут восстанавливаться очень долго и сложно, — говорит биолог и эколог Вениамин Голубитченко. — Чтобы понять, как это происходит, можно посмотреть на горельник на горе Амзай в урочище Широкая балка. С момента пожара прошло более 20 лет, и только сейчас там начинают прорастать можжевельники  и то редко — 1-2 дерева на 100 квадратных метров. А ведь там раньше был плотный можжевеловый лес.

О перспективах посаженных в Сухой щели сеянцев можжевельника, выращенного в питомнике, биолог высказался оптимистично.

— Сажать на горельниках – это нормальная практика лесовосстановления. В Геленджикском мехлесхозе в советское время существовал питомник, где выращивали сеянцы диких можжевельников, их сажали потом в горах, на горельниках, конечно, не масштабно. Но тем не менее. И сейчас появление таких питомников – чрезвычайно актуально, — говорит Вениамин Голубитченко.

А вот к перспективам приживаемости можжевельника Виргинского, кстати, чужеродного вида для Сухой щели, эксперты-биологи относились критично. К тому же сажали молодые можжевельники с открытыми корнями, что неприемлемо. Чаще всего такие саженцы погибают. Однако последнее обследование показало, что часть можжевельников, посаженных в 2024 году, прижилась.

— Примерно 50 процентов посадок прошлого года выжили. Процентов 20 выглядят отлично и даже прибавили в росте, – констатирует Вениамин Голубитченко, который обследовал посадки и наблюдал за новыми. – Их в течение года поливали, опалывали приствольные круги и обложили камнями, чтобы земля не сползала под ливнями. С легким сердцем я покидала Сухую щель. Да, черепах или зайцев на горельнике я не увидела. Но массивный желтобрюх вальяжно прополз перед нами, не страшась человека. Значит, жизнь налаживается, значит, все, все будет хорошо!