Соседи
С той злополучной ночи здесь мало что изменилось. Полуразрушенный дом №4 по улице Михаила Борисова, дореволюционной постройки, на шесть квартир, стоит пустой. Сотрудники ГО и ЧС Новороссийска признали его аварийным и всех жителей расселили по гостиницам. Почти всех.
Мама погибшей — Людмила Григорьевна Дьяченко — с мужем и сыном Вячеславом от гостиницы отказались, так как у них три собаки. Сегодня они живут в доме напротив, на втором этаже, к которому ведет узкая внешняя лестница.
— Нам предложили сдать собак в приют, но я не могу так поступить. Танин йорк совсем старенький, родной. Нашу, что постарше, доставали из-под завала, вторую нашли в соседнем квартале через три дня — плакала у меня на руках. Какой им приют, о чем вы. Соседи из дома напротив предложили эту квартиру, где никто не жил. Ютимся, пока что-то не решится с жильем.
Людмила Григорьевна делится, что на первом этаже их дома жили три семьи. Одной из них, с маленьким ребенком, повезло: в их гостинице есть плита, где можно приготовить еду. А вот у другой семьи в номере нет даже чайника. Соседка приезжает, готовит еду и везет в гостиницу — так и живет.
На втором этаже в одной квартире, можно сказать, родилась, выросла и жила ее дочь Татьяна. В другой — Людмила Григорьевна со своей семьей, прожили здесь 60 лет. Третья пустовала.
Мать и дочь
Ночь с 8 на 9 сентября мама погибшей помнит до мелочей. Конечно, никто не спал. На улицу тоже не выходили, было страшно. Верили в вековые толстые стены дома. Людмила Григорьевна пережидала атаку в маленькой проходной комнате, где не было окон — все по инструкции.
Когда случилось страшное, к ее ногам упала люстра. И тут же возникли спасатели.
— Это произошло моментально. Сразу же после попадания дрона в наш дом в квартире оказались спасатели и стали кричать, чтобы брали самое необходимое — деньги и документы. Это у меня было под рукой. Как была — в тапках и пижаме, успела схватить халат и накинуть — так меня и вывели на улицу. «Скорая» тут же приехала. Я видела, что муж, сын, зять вышли, и кричала: «У меня там дочь!» Ее вынесли на моих глазах. В больницу нас повезли на разных машинах, — говорит пострадавшая.
Женщина вспоминает, что утром первым делом она пошла к врачу, узнать, как Татьяна. Врач вместо ответа задала вопрос: «А вы ей кто?».
— И я все сразу поняла, — плачет Людмила Григорьевна. — Господи, как я кричала от горя. Муж переживал, что меня из этой больницы в психиатрическую отправят. Господи, как это страшно!
Всего пару лет назад она вышла на пенсию, в 71 год. Работала старшей сестрой-хозяйкой в больнице моряков, которая недавно стала ФМБА России. Трудились вместе с дочерью, которую назначили на место матери.
Пожар пожаром, а вода по графику
От второго этажа ничего не осталось. Людмила Григорьевна и ее сын Вячеслав вспоминают, что, когда приехали пожарные, вода у тех закончилась быстро.
— Я всегда думал, что у них должна быть привилегия какая-то, спецслужба как-никак. Но оказалось, что у пожарных никаких поблажек. Ребята звонили в Водоканал. Сначала там никто не брал трубку, потом ответили. Пожарные просили дать воду в колонку, так как горит дом. Знаете, что им ответили? «Вода будет по графику, ждите», — рассказывает Вячеслав.
Пока пожарные ждали 6 часов утра, все имущество семьи Дьяченко и Потаповых догорало и тлело. А ранним утром вода, смешанная с копотью, обрушилась на жителей первого этажа.
ГО и ЧС не в счет
Людмила Григорьевна отмечает, что, когда грянула беда, помощь пошла со всех сторон. Бывшие коллеги из Новороссийского клинического центра ФМБА России оказали ощутимую финансовую поддержку и предоставили палату в стационаре, где она на протяжении двух недель находилась на лечении. Соседи, незнакомые люди помогали всем, чем могли.
— Никогда не жили богато, но всегда радовались тому, что есть, нам было достаточно. Мы же сейчас остались совсем без ничего. Совсем. Я поняла, что добрых и хороших людей очень много. Одежда, похороны Тани, наше нынешнее проживание — без всех благословенных новороссийцев, которые откликнулись на наше горе, это было бы невозможно. Знаете, на нашей улице есть мясной магазин и овощная лавка. Нам там отпускают бесплатно, не берут денег, — опять плачет женщина, — потому что хорошие люди. Мы им очень благодарны.
Все положенные государством выплаты семье Дьяченко пришли. Но они их берегут. Понимают, что рано или поздно предстоит обустраивать новое жилье, налаживать быт. И главный вопрос — нового жилья — остается открытым и самым острым.
— Почти месяц прошел, а подвижек никаких. Мы обратились в администрацию Восточного района. С нами разговаривала главный специалист организационного отдела Юлия Александровна. Она сказала, что нужна независимая экспертиза для того, чтобы признать дом аварийным, заключения нашего ГО и ЧС для выдачи нового жилья пострадавшим недостаточно, — рассказывает Вячеслав.
Тупиковая ситуация
Мужчина начал искать выходы на эти самые независимые экспертизы и выяснил, что ближайшая расположена в Краснодаре. Стоимость работ по оценке состояния дома, в который попал разрушительный дрон, по их предварительным расчетам, составляет 200 тысяч рублей.
— Для нас это очень большая сумма. Обзвонил соседей, они сказали, что не планируют в этом участвовать и будут ждать действий со стороны администрации. Юлия Александровна обещала, что в течение недели все узнает и выяснит.
Скорее всего, это означает, что включится сложная бюрократическая машина. Когда исполнителя независимой экспертизы будут искать через стандартные аукционы по всей стране. То есть будут заявлять свою цену, ждать, когда на этот запрос выйдет подрядчик.
— Я мониторил, ближайшая компания, кроме найденной мной краснодарской, базируется в Магнитогорске. С ними не стал связываться — это слишком далеко, — объяснил Вячеслав.
А жить где?
Вся семья Людмилы Григорьевны в отчаянии. Квартира, в которой она сейчас живет, временная и не слишком приспособленная для зимних холодов. Да и испытывать терпение всех доброжелательных людей она не намерена. Дьяченко понимают, что всему есть предел.
Понимают, что даже если выдадут обещанный сертификат на жилье, нужно будет брать кредит. Придется работать, несмотря на пенсионный возраст и уже неважное здоровье.
— Мы сейчас живем рядом с нашим разрушенным домом. Прямо напротив бывших квартир. Вся комната Тани от взрыва «лежит» на соседней крыше. Повесила простыню, чтобы не видеть этого. Невыносимо для меня. Каждый раз плачу. Тане 16 октября исполнилось бы 55 лет — юбилей, — вытирает слезы Людмила Григорьевна.
Гибель Татьяны — самое трагичное в этой истории. Невосполнимая потеря. Подвешенное состояние и отсутствие ясности с компенсацией жилья у семьи Дьяченко только добавляют отчаяния.
P.S. На момент публикации этого материала оказалось, что независимую экспертизу все-таки можно сделать силами администрации. Семье Дьяченко сообщили, что по этому поводу было проведено совещание. На данный момент определяется ответственное подразделение. «НР» будет продолжать следить за ситуацией.
