О ней рассказал журналисту «Новороссийского рабочего» историк Сергей Новиков.

Вера Феофиловна родилась в греческой семье в Таганроге. Ее девичья фамилия — Естрадиади. При этом ее отец был турецким консулом. В 23 года девушка вышла замуж за норвежского предпринимателя и дипломата Оскара Гелмюдена, которого в русскоязычном окружении называли просто Гелмюденом.

В 1906 году Оскара Гелмюдена назначили вице-консулом Норвегии в Новороссийске, а по совместительству — еще и британским вице-консулом. Так семья оказалась в курсе европейских дипломатических и политических событий.

Вера Гелмюден всегда была на виду у новороссийцев. Пока ее супруг занимался служебными делами и коммерцией, она посвящала себя общественной жизни: помогала детям из бедных семей, организовывала благотворительные концерты. При этом была в курсе политической жизни — как внутренней, так и международной — и могла влиять на некоторые вопросы на местном уровне.

Многие жители города воспринимали Веру Гелмюден как первую леди Новороссийска.

Жизнь семьи Гелмюден в Новороссийске пришлась на сложный период Первой мировой войны, а затем и Гражданской войны в России. Советская власть в Новороссийске установилась в декабре 1917 года. Однако революционеры продержались меньше года. Уже в августе 1918 года в город вошли части Добровольческой армии Деникина.

Белые стремились расправиться прежде всего с комиссарами местного совнаркома. Некоторые из большевистских лидеров остались живы, возможно, благодаря заступничеству Веры Гелмюден. Об этом свидетельствовали и воспоминания одного из «пламенных революционеров» Ивана Кузьмина, заместителя председателя Новороссийского окружного Совета рабочих и крестьянских депутатов. Историк Сергей Новиков привел их целиком.

«Как-то в первых числах августа (1918 — С.Н.) я сидел в городском саду и раздумывал, что ждет новороссийцев в недалеком будущем. Ко мне подошла жена английского консула и, подавая руку, улыбаясь, спросила: “Что вы так задумались, т. Кузьмин?” Я, также улыбаясь, ответил, что посматриваю на сучья деревьев, на которых белые, по приходе в Новороссийск, будут вешать большевиков. Она мне ответила, что меня, возможно, и не повесят, и на мои вопросы “Кого же будут вешать и откуда же имеются такие сведения”, она ответила довольно определенно: “Конечно, такие люди, как Елена Полуян, собственноручно избивавшая в Новороссийской тюрьме пленных офицеров, Деев Алексей, зверски поступивший во время арестов с состоятельными новороссийскими гражданами, Никитин (кузнец ж.-д. мастерских), требовавший расстрела арестованных офицеров, и ряд других людей, безусловно, будут повешены”».

Случайно или не случайно, но оптимистические предсказания жены консула относительно Ивана Кузьмина сбылись. Он избежал смертной казни и мирно скончался в начале 1970-х.

Еще один большевик был обязан своей жизнью Вере Гелмюден. Это комиссар призрения Чурзин, мужчина преклонных лет. Но возраст не останавливал белогвардейцев: Чурзин вполне мог быть расстрелян. Однако Вера Гелмюден замолвила за него словечко, вероятно, потому, что в жестокостях он замечен не был.

А вот судьба самой Веры Гелмюден оказалась куда драматичнее.

Летом 1921 года Веру Феофиловну вместе с мужем арестовали и отправили в местную тюрьму. Оскар незадолго до этого вышел из московской тюрьмы: его обвиняли в политических преступлениях, а Веру проходила по делу как сообщницу.

Вскоре супругов освободили, но оставаться в Советской России им не позволили — Гелмюденов выслали из страны. До 1925 года семья жила в Стамбуле, затем перебралась в болгарскую Варну.

Там Вера и Оскар построили роскошный особняк, однако и он ненадолго остался в их собственности. Болгарские власти конфисковали дом, обвинив супругов в шпионаже.

Причем обвинения менялись вместе с политической обстановкой: сначала Гелмюденам приписывали работу на русских большевиков, затем — сотрудничество с британской разведкой.

К концу 1938 года положение стало настолько опасным, что супруги снова уехали в Стамбул. Там у Оскара сохранился бизнес, и в Турции они провели последние годы жизни.

Оскар Гелмюден умер в марте 1948 года. Вера Феофиловна пережила мужа еще на восемь лет.