Вернуться в «чесночную деревню»
– Я русская, но на четвертинку – крымская татарка, – сказала на встрече с читателями Катерина Верба, между прочим, в прошлом наша коллега. – И в моей книге рассказываются истории о крымских татарах, вернувшихся из депортации.
Родственникам деда Катерины, Аблямита, как и всем остальным крымским татарам, пришлось в мае 1944 года в 24 часа покинуть свою любимую родину. Лишь в 90-х годах прошлого века татарам было разрешено вернуться. Двоюродный дедушка Абдужемиль обосновался в поселке Верхнебаканском, где была большая диаспора крымских татар. Он страстно мечтал вернуться на родину, непременно в свое родное село Ай-Серез и исключительно в свой дом. Но его дом был занят другими людьми, он несколько раз менял хозяев.
Екатерина говорит, что долгие годы ее родня упрашивала хозяев дом продать, но те не соглашались. Дом переходил по наследству от одних родственников к другим. В конце концов, очередной владелец вник в ситуацию и продал дом истинным хозяевам – двоюродному деду Абдужемилю (родной дед Катерины, Аблямит, к сожалению, скончался в Новороссийске, так и не успев вернуться на родину).
– Радости Абдужемиля не было предела! – рассказывает Катерина в своей книге «Зеленая рука» со слов родного сына деда, Ферата. – До конца своей жизни, если вдруг приходилось ненадолго покидать родное селение, по возвращении, едва переступив порог, дед всегда поднимал кулаки вверх и кричал: «Это мой дом! Это мой дом!»
Сохранить кипарисовые балки
Дом сильно обветшал, ему на момент возвращения было более двухсот лет. Когда дошло до ремонта, Абдужемиль строго наказал сохранить старинные потолочные балки из кипариса. Собственно, наследники это и сделали – во время реставрации сохранили старинные балки в родовом поместье в Ай-Серезе.
Кстати, родня Катерины оказалась единственной в селе, кому посчастливилось вернуть назад свое родовое поместье.
Вспоминая историю депортации родных и возвращения в родное селение, Катерина Верба рассказывает об огородных традициях предков. В частности, ее татарские родственники очень ценили чеснок.
– Дедушку Абдужемиля в деревне называли «Зеленая рука», потому что у него все чудесным образом росло и приживалось, зеленело и цвело. Из Новороссийска он привез чеснок особого сорта – ярко-фиолетового цвета. Этот чеснок он хранил долгие годы в депортации, сажал в Верхнебаканском, где жил до тех пор, пока не вернулся в родное селение в Крыму. В отличие от других сортов, этот хорошо сохраняется в подвале до апреля, не прорастает, не портится, – повествует художница. – Чеснок дедушка очень любил: и просто ел, и в супы добавлял, и хлеб им натирал. У него постоянно были сухари заготовлены – натрет их чесноком, польет водой или помидорным соком и ест. В Ай-Серезе всегда любили и уважали чеснок. Нас, потомков, выходцев из этого села, до сих пор называют любителями чеснока, а поселение наше прозвали «Сарымсах кою» – «Чесночная деревня».
Историю Абдужемиля, который под конец своей жизни обрел счастье на родине, художница проиллюстрировала растительным орнаментом, в котором угадывается чесночная тема.
Новые орнаменты для своих героев
Каждую историю, а в книге Катерины собрано 25 очерков о депортированных из Крыма семей, художница сопровождает эксклюзивным орнаментом, созданным ею на основе рассказов о садово-огородных традициях, которые бережно сохранялись все это время.
– За долгие годы депортации крымские татары многое потеряли, в том числе и культурные ценности. Мне приходится собирать по крупицам – в поисках традиционных орнаментов я ездила по библиотекам, по музеям. А также создала на основе народного стиля новые виды орнамента, которые очень хочу подарить героям моей книги.
Многие наслышаны, что крымские татары – прекрасные садоводы. Но за этим стоит большой труд этого народа.
– Мне было важно изучить садово-огородные традиции предков. Крымские татары – потрясающие садоводы! В условиях дефицита воды они создавали великолепные сады, владели технологиями поиска воды, строили фонтаны. Их традиции – «служение земле». Они заботятся о земле, максимально рационально используют ее. По всему Крыму в лесах растут плодовые деревья, на диких корнях привиты сортовые культуры. Поэтому говорили, что Крым похож на райский сад, – продолжает Катерина Верба.
Автор рассказывает, что она старалась писать очерки максимально близко к рассказанному собеседником. Каждый очерк украшен неотретушированной ретрофотографией героя. Истории трогают, а верность народа традициям впечатляет. Вот одна из них.
Орех исчезнувшего села
«Мое воспоминание из детства в начале 70-х годов: дедушка Ибраим Джанталаш взял меня с собой в поездку в Крым, – рассказывает Катерине свою историю Низами Ибраимов. – Мне было лет пять или шесть, и жили мы в Сухуми. Приехали на полуостров, путешествовали и оказались в деревне, где дедушка жил раньше. Деревня Коз находилась в шести-семи километрах от Судака. В то время крымских татар не пускали в Крым, а на южный берег вообще дорога была закрыта. Я хоть и маленький был, но понимал, что мы какие-то «не такие». Помню, шли мы с дедом по обрыву выше деревни. Дед был в белом костюме, он вообще любил белые костюмы из какого-то натурального, легкого материала. На его бритой голове надета шапочка. Белая борода подстрижена. На ногах белые тапочки, кажется, назывались они парусиновыми. Мы шли по тропинке, под нами развернулась вся деревня. Он что-то рассказывал и все время из кармана брюк вытаскивал фундук. Брал несколько штук в ладонь, крепко сжимал, раскалывал и давал мне, а я ел. А еще в кармане у него был маленький ножичек – «чахы» назывался.
Я смотрел на этот ножик, как на космический корабль. Мечтал о таком, как и все дети. Периодически этим ножичком дедушка делал в земле ямки, клал несколько орешков и закапывал. Я переживал, что в какой-то момент мне не достанется лакомства. Зачем он их закапывает, я понять не мог.
Впоследствии мама рассказывала, что мы останавливались переночевать в Козах у тети Вали, кажется, так звали ту женщину. Она была еще довоенной жительницей села и знала крымских татар. Утром пришел участковый, стал расспрашивать о том, что тут делаем, и мы уехали. Только через много лет пришло понимание, что дедушка таким образом сажал фундук. Я стал задаваться вопросом: как человек, который воевал в партизанском отряде, которого выслали в Центральную Азию, которого не пускали к себе на родину, мог думать о деревьях в родном селе? А он шел и сажал фундук, шел и сажал фундук, несмотря ни на что. Такое было отношение к природе.
Часто вижу плодовые деревья в лесах, встречаю остатки чаиров, которые кто-то создал. Раньше ведь было общинное земледелие. «Человек, который обрабатывает землю, является ее хозяином». А к лесу отношение было как к своему, родному. Если общее, то и мое».
О людях и секретах
– Моя дочь спросила меня: «Сколько ты заработаешь на книге?» Я ответила, что нисколько. «Тогда зачем все это нужно?» – не унималась дочь. Сейчас я могу ответить на этот вопрос, – рассказывает Катерина.
Благодаря книге Катерина познакомилась с прекрасными людьми и узнала огородные секреты, которые бережно хранились в семьях долгие годы. И теперь Катерина Верба, как ее далекий предок, сажает в палисаднике своего многоквартирника розы, пользуясь рекомендациями, данными героями ее книги.
Послушать презентацию книги и поддержать молодого писателя пришли известные новороссийцы. Художник Инал Савченков сказал, что орнаменты, созданные руками Катерины, оригинальны и, безусловно, это заметный вклад в культуру народа.
Художница и сокуратор по проектам Мария Шембелиди призналась, что она давняя фанатка Катерины и, увидев орнаменты, сразу угадала автора. Все сделано оригинально и со вкусом.
Катерина Верба добавила, что считает книгу коллективным творчеством, все 25 семей, чьи истории опубликованы, – тоже полноценные авторы.
