След Надежды Крупской

Светлана Александровна родилась в уютном украинском городе Остёр в 1938 году, ровно в пять утра. В это время дала гудок баржа «Надежда Константиновна Крупская», которая шла мимо роддома по реке Десне. Акушерка в шутку сказала, что быть новорожденной библиотекарем. На тот момент Крупская стояла во главе советского библиотечного дела.

Ее слова оказались пророческими. Светлана Александровна с 17 лет работает в библиотеке. Мы встретились с ней на работе: помещение технической библиотеки заполнено роскошными комнатными цветами, украшено композициями из красиво изогнутых коряг, выкрашенных золотой краской. Звучит приятная музыка, которая на большом экране телевизора сопровождается красивым видеорядом с цветами.

В ее рассказе о себе параллели с жизнью супруги Ленина выстроились в стройный ряд. Они обе болели базедовой болезнью. Обе выбрали себе в спутники выдающихся мужчин, которые были младше их. Обе смогли стать им опорой и поддержкой, надежным тылом и мудрым другом. Обе пережили своих мужей.

Статус вдовы к ней не приклеился. Несмотря на пережитое горе – уход из жизни супруга – Светлана Александровна излучает невероятную энергию. Глаза горят, пока она не упоминает любимого Витольда Витольдовича. Тогда их моментально наполняют слезы.

Далее рассказ пойдет от лица нашей героини.

Вкус войны

Мое детство выпало на период Великой Отечественной войны. Отец ушел на фронт, а оккупанты заняли наш дом. Мама с четырьмя детьми ютилась в сыром и темном подвале.

Мама со старшими братом и сестрой уходила на работу и запрещала нам с младшим братиком выходить из подвала, боялась за нас. Говорила, что фашисты маленьких живыми съедают. Я была крошечной, светловолосой, кудрявой. Уже не вспомню, почему все-таки выползла из подвала, прямо навстречу немцу. Видимо, у него была дочь, он подхватил меня на руки, а я от ужаса обмочилась. Он отбросил меня, я сломала руку. Этот же немец помогал ее залечить: прикладывал палочку и обматывал бинтом.

Из маленького окошечка погреба я видела, как в соседнем доме произошел взрыв. Там жил Славик, с которым мы играли до войны. Его, всего разорванного, родители вынесли и побежали в больницу, но спасти не смогли. Его мать не пережила горя и сошла с ума.

Мы голодали. Из еды нам была доступна только макуха. Мама подбирала пустые банки из-под тушенки и вываривала их, чтобы хоть капля жиринки вышла оттуда. Бендеровцы увидели это и начали нам в подвал бросать тяжелые банки тушенки. Мы думали, что там остатки мяса, однако в них был песок. Но мама все равно вываривала эти банки. А мы долго ждали, когда песок осядет, чтобы можно было выпить воду без него.

Соседи знали, что пришла похоронка на отца. Они принесли черный хлеб с сахаром, чтобы как-то поддержать нашу семью. Это было невероятно вкусно. Мама выла от горя, а мы с младшим братом хохотали от счастья и не понимали, почему она плачет. Такой вот он, мой детский вкус хлеба.

Учеба

Я всегда была быстрая, вертлявая и шустрая. В школе меня называли «дзыга». Это в переводе с украинского – юла. После школы по комсомольской путевке окончила курсы библиотекаря в Чернигове и по направлению в 1955 году поехала с подругой Катериной работать в сельскую библиотеку.

С этого момента и началась моя трудовая карьера, которая не прерывалась ни на день. Ни одного больничного, ни одного прогула, только месяц декретного отпуска. Раньше столько времени выделяли на уход за ребенком, никаких трех лет. Учеба шла в счет трудовых дней.

На первом месте работы под библиотеку выделили мне вонючую кладовку, которую я отдраила и где каждую книжечку красиво поставила. Это сейчас библиотекари привыкли, что к ним должны приходить, а тогда мы с подругой Катериной ездили в поле, читали книги колхозникам, пока те работают. Учили их писать, читать, считать. Вместе с ними обедали гартаначкой – это толченое пшено, перетертое со старым салом. Сытно, но отвратительно. Выбора у нас не было.

Потом по направлению поступили в Харьковский институт. Там с Катериной решили заняться художественной гимнастикой. Тренер Лариса Григорьевна посмотрела на нас, а мы после сельской гартаначки и картошки плотненькие были, вздохнула и отправила на последний ряд.

Я на этом последнем ряду из кожи вон лезла! Мне нужно было доказать себе, что я смогу! И повторяла всю программу спортсменки, которая готовилась на важные соревнования. Когда эта девочка заболела, попросила, чтоб тренер посмотрела меня. Лариса Григорьевна ахнула. Все элементы я выполняла безупречно. Меня отправили на соревнования вузов Министерства культуры СССР, где я заняла первое место и выполнила норматив мастера спорта.

Ангел

После института поехала работать на целину, в Целиноград. И там у меня началась базедова болезнь, нужен был йод, море. Переехала в Новороссийск в 1967 году, где на тот момент жил мой брат. Тут мне сразу дали работу в технической библиотеке железной дороги при клубе Маркова.

Как-то в автобусе передо мной за поручень взялась мужская рука. Я от этой руки подняла глаза к лицу и увидела ангела. Это был мой дорогой Витольд. Потом я каждый день глазами искала этого ангела среди пассажиров, но безуспешно.

А вскоре его перевели директором в клуб Маркова. Витуленька мой, драгоценность моя. Это самый интеллигентный и красивый человек, которого я встречала. Я старше его на 8 лет, но этого никто не замечал. Я всегда выглядела моложе. В 30 лет кассир отказывалась мне выдавать зарплату, требовала привести маму.

У Витуленьки всегда были проблемы с сердцем. Во время службы в армии он попал в больницу и долго лечился. Мы встретили в театре его лечащего врача, когда еще дружили. Она сказала мне, что ему осталось жить два года. Чтобы я не тратила свое время, свою жизнь на этого ангела. А мы с ним прожили 57 лет. Невероятно насыщенных, счастливых и прекрасных 57 лет.

В этом браке у нас родились чудесные близнецы. У Макара два высших, Матвей – кандидат исторических наук, в совершенстве владеет английским языком. Мои мальчики очень меня сейчас поддерживают.

Когда Витуся был со мной, я цвела. В этом году ему должно было исполниться 80 лет, мне 88 лет. Три восьмерки – сплошная бесконечность. Я уже все придумала, подготовила сценарий. Он умер пять месяцев назад и забрал с собой всю мою красоту. Годы сразу догнали, смотреть в зеркало тяжело, не хочу никакой бесконечности.

Бандюки в помощь

На тот момент Мефодиевка и Стандарт – самые бандитские районы Новороссийска. Роскошный клуб Маркова они планомерно уничтожали, вообще никаких моральных принципов у нашей публики не было. И все туда шли, больше особо некуда было. Мой драгоценный и насквозь интеллигентный Витольд не знал, что с этим делать.

Мы приняли решение привлечь бандюков к работе. Самый мерзкий, их заводила, был Йося. Я подошла к нему, поговорила, объяснила, что он нормальный мужик, просто выделывается перед дружками. Что нужна помощь. И он отозвался.

Так мы построили танцевальную площадку за клубом и летний кинотеатр. Собирали в лесу красивые коряги – это моя слабость, оформляли сцену, сиденья. Было очень красивое и востребованное место. Назвали мы его «Лесная сказка».

Потом решили сделать семейное кафе «Гном». Витуля месил цемент и делал вручную наброс на стену, а я укладывала цветами морские камешки. Мы их сами собирали на косе. Выбирали плоские, красивые. Эти необычные цветы сохранились до сих пор. Будет время, сходите, посмотрите.

Мои бандюки стояли на кассе, на входе, следили за порядком, во всем нам помогали и не допускали безобразий, которые сами когда-то творили. Сейчас клуб закрыт на реконструкцию. Что там переделают, что оставят – одному Богу известно.

Как в Лувре

Я не верю, что проработала 60 лет на этом месте – годы пролетели как один миг. Не могу сидеть сложа руки, как только надоедает что-то, тут же начинаю создавать новую выставку, делать презентацию или памятку для школьников и студентов. У меня их масса на самые разные актуальные темы. Все делаю сама.

Ко мне в библиотеку на мероприятия постоянно приходят гости, делегации, студенты железнодорожного техникума – чудесные ребята. Я всегда их угощаю чаем и хлебом с салом. Эти их плановые лекции про стрелочные переводы, про мазутки перемежаю минутками культуры. Показываю им презентации с красивыми природными местами, с мировыми музеями. Чтобы мозги не закисали.

Мечтаю о таком читальном зале, чтобы был как один из залов Лувра: все изысканно, с маленькими индивидуальными столиками, красивыми стульями, паркетом и люстрами. Только там все розового цвета, а я люблю зеленый. Как в малахитовом зале Эрмитажа.

В моей профессии ничего не зависит от количества книг или от количества читателей. Только от библиотекаря, его отношения. Мы с Витусей из того поколения, которое идею и предназначение ставило выше денег и материальных благ, поэтому и работаю до сих пор с удовольствием.

Шестьдесят лет непрерывного стажа на одном месте – это первый случай в истории Российских железных дорог. Были те, кто работал дольше, с переходом из одной должности на другую. Но чтобы на одном месте – Светлана Александровна такая одна.