Вот так мечта у 27-летней женщины, блондинки с голубыми глазами — пожать руку президенту нашей страны Владимиру Владимировичу Путину! И она, я верю, может сбыться совсем скоро.
Вместе с Радисткой мы, журналисты «Новороссийского рабочего», сидим за металлическим столом солдатской кухни Фонда «Архангел Легион» и едим соус, приготовленный на костре, заедая его вкуснейшей квашеной капустой. Руководитель Фонда Архангел «Легион» Геннадий Архангельский, как и обещал, порадовал меня новым любопытнейшим знакомством. Катюша – находка для журналиста.
— Когда мама узнала, что я ухожу на СВО, она сказала, что меня в душе похоронила. Прошло время, прежде чем мама меня простила и стала мной гордиться, — начинает свой рассказ молодая женщина.
Это непростое решение, уйти на СВО, у Екатерины созрело мгновенно, как только стало известно о начале специальной военной операции на Украине.
— Я была 15-летним подростком, когда прошла новость об обстреле ВСУ детского пляжа на реке Крынка в городе Зугрэс Донецкой Народной Республики. Тогда погибло 13 человек мирного населения, в том числе и дети. Для меня это было потрясением. Поэтому, когда началась СВО, я приняла решение – идти. У меня обостренное чувство справедливости.
Не будем пересказывать непростой путь женщины к своей цели – оказаться на «передке». Но школу управления БПЛА Екатерина окончила в 2023 году именно в Зугрэсе, где более десятка лет назад и произошла трагедия, перевернувшая ее мировоззрение. Сегодня Катюша в гостях в Новороссийске вместе со своим руководителем – начальником расчета Петром (позывной Медный). Пару лет они работают одной командой, на каждого уже по 3000 боевых вылетов.
И все же не укладывается в голове этот факт, ведь передо мной хрупкая миловидная блондинка. Катюша — девушка непростая. Скажем, не такая, как все. До СВО Екатерина работала на кладбище, ее предприятие обслуживало могилы, занималось гравировкой по камню. А в подростковом возрасте Катя «тусила» с мотористами на СТО, благодаря чему научилась неплохо разбираться в технике.
— Сначала я работала на квадрокоптере «мавике» на обзорке, а по окончании школы управления БПЛА на свою зарплату, которую копила на свою мечту — собственный дом — закупила пульты, очки и две боевые «птицы», чтобы доказать командиру, что дроны – это рабочая тема. Да-да, тогда еще приходилось доказывать то, что за «птицами» будущее, что они нам нужны, — рассказывает оператор дронов Екатерина.
Сейчас задача расчета – выявление пунктов скопления БПЛА противника и другой военной техники, и дроны уже не нужно клянчить — их выдает Министерство обороны.
— Мы уничтожаем технику противника и тем самым спасаем наших ребят, — рассказывает Медный. — На беспилотниках типа «Молния» мы доставляем нашим военным питьевую воду, продовольствие, медикаменты в те места, куда человек не пройдёт. Есть такие участки, где выпрямиться в свой рост невозможно, тебя сразу поразят. В этом случае «Молнии» нас выручают.
На груди Екатерины красуется множество наград, самая значимая для моей собеседницы – Орден Мужества за освобождение Авдеевки. Все знают, как там было жарко, сколько людей погибло.
— И вам не было страшно?
— Я знала, куда иду. Страх – это нормальная эмоция, он есть всегда, — говорит молодая женщина. – Особенно завораживает и пугает одновременно звук работы рядом FPV-дрона. А когда дрон тебя ищет, у тебя появляется первобытный животный страх. Ты даже говорить начинаешь шепотом, хотя тебя он не слышит.
— Что вы чувствуете, когда работаете со своими «птицами»?
— Полную сосредоточенность, максимальную концентрацию внимания. Но когда цель успешно поражена, чувствую радость. Мы спасаем наших военных. Если мы не поразим танк, он обстреляет наших людей.
— Как вы понимаете, что не поражаете обычных людей, мирное население?
— Сначала работает разведка. Мирное население мы не трогаем, нам это не нужно! Если мужик поехал на велике, по нему работать БПЛА не станет, это было бы глупо. Мы бездумно не работаем.
Острых моментов, когда жизнь висела на волоске, у Екатерины и Петра множество. Вот хотя бы один из них.
— Мы выставляли антенну на вышке под Донецком. Она была вся покореженная, перекрытия висели на одном швеллере, — вспоминает Медный. — И вдруг летит вражеский дрон. Мы спрятались под плиту перекрытия. Я скомандовал закрыть уши и глаза. Считали секунды до взрыва. Но вражеская «птица» нас потеряла, улетела на соседнее здание. Если бы она разрядилась на нас, то плита бы обвалилась.
—Как на женщину, и такую симпатичную (!) на СВО реагируют мужчины?
— Когда я в шапке, меня иногда принимают за парня, — смеется Радистка. — «Эй, братишка, давай пошустрей!», — кричат мне мужики. «Не братишка я, а сестра», — отвечаю им. Начинается смех. Если начинают сыпать комплиментами, я говорю, что я военнослужащая, мне это не нужно. А вообще ко мне уже привыкли. Армия как большая деревня, мы все друг друга знаем.
— Я Екатериной горжусь и люблю ее как боевую подругу, — продолжает тему начальник расчета Петр (Медный). – Это не надутая женщина, напялившая на себя бронежилет ради пиара. Радистка — пример женского мужества. Когда некоторые россияне бежали из страны в 2022 году, Екатерина пошла помогать стране, защищать Родину. Она не раз спасла наших ребят. Нас в расчете двое, и я отвечаю за нее, а она отвечает за меня. Я даже Катю учил растяжки ставить! – говорит, наверное, высший комплимент Медный.
— Как женщина на «передке» без элементарных удобств?
— А мы и не моемся по две недели, — отвечает Екатерина. — Когда доберешься до тыловой зоны, согреешь воду в тазике, плещешься в теплой воде и думаешь: «Вода… Горячая… Как же круто!». Больше ценишь то, чего в достатке нет. Когда приезжаю домой в отпуск, то ванну принимаю не меньше часа.
— О чем мечтает женщина–оператор БПЛА?
— На квартиру я себе уже заработала. Детей рожать буду, когда закончится специальная военная операция. А сегодня я мечтаю пожать руку Президенту нашей страны Владимиру Владимировичу Путину. Это единственный политик в мире, который сохранил нас от бесовщины.
Кстати, во время интервью Екатерину пригласили на поздравление в Центральный академический театр Российской Армии (г. Москва). Так, может, и рукопожатие состоится. Я Екатерине этого искренне желаю.
