Собирал патроны
Житель села Евгений Найдёнов преклоняет колено перед памятником, сделанным его руками, в память о подвиге танкистов и десантников, погибших здесь в далеком 1943 году. Дуло танка, лежащее у памятника как артефакт, – доказательство тому, что тут в 1943 году стоял маленький и юркий танк «Стюарт». Вся горная поляна и лес вокруг были усеяны гильзами после жаркого боя.
– Мы с моим братом 7-8-летними мальчишками собирали тут патроны, палили костер, выплавляли свинец и делали грузила для рыбалки. Найти пулю считалось очень крутым везением, – вспоминает Евгений, провожая нас к памятнику по старой абрауской дороге, где он знает каждый метр, каждое дерево и каждую землянку, сохранившуюся со времен Великой Отечественной войны.
Пулями, говорит Евгений, был усеян весь лес, работы у ребятни было много на протяжении всех школьных лет. Мальчишки собирали оставшиеся от войны гильзы, осколки снарядов, но самой ценной находкой стали фрагменты танка «Стюарт», который нашел здесь, на западном склоне горы Северной Озерейки, свое последнее пристанище. От него осталось немного. Но этого хватило, чтобы увлечь моего школьного товарища поисковой работой.
Евгений Найдёнов собирал информацию о событиях тех лет по крупицам, говорит, что в 70-80-е немногие желали говорить о том, какое кровавое месиво было здесь, в Озерейке, в 1943-м.
– Мне рассказывали о событиях, развернувшихся с 4 по 7 февраля 1943 года, старожилы нашего села, «Совхоза». Северная Озерейка называлась во время Великой Отечественной войны «Четвертое отделение винсовхоза Абрау-Дюрсо», а местные сокращали: «Совхоз», – рассказывает Евгений. – 4 февраля 1943 года наши танки были спущены с болиндера в гавани Южной Озерейки. Только семь из двадцати смогли прорваться через плотный огонь фашистов. Два танка держали оборону в Глебовке, один двинулся на запад совхоза на старую дорогу, прошел по ней 150 метров в сторону Абрау. Здесь завязался сильный, агрессивный бой.
Землянки до сих пор «дышат»
Этот танк заехал в самое логово фашистов: весь лес на окраине Северной в румынских землянках, а выше, на горе, стояла немецкая батарея. По танку прилетел снаряд с немецкой пушки, удар был такой силы, что у машины вывалился боекомплект.
– Вон, посмотрите, все землянки до сих пор в целости, и они дышат, – Евгений Найдёнов говорит так, потому что считает: 83 года с момента окончания боев за этот клочок земли – это так мало! Мы заходим в лес и поражаемся. Действительно, землянка цела, даже заметны уплотнения почвы в местах, где из нее выходили румынские солдаты.
Старожилы рассказали Евгению, что покореженный танк простоял в лесу вплоть до 1955 года (Евгений 1971 года рождения, – авт.), а затем из его каркаса сделали одну из опор для моста, по которому мы переходим речку Озерейку. Остальные фрагменты танка разобрали местные собиратели. Остался лишь этот фрагмент дула танка. Его Евгений Найдёнов взял для оформления своего памятника.
Идея установить памятный знак на месте гибели танка и героев, управлявших им, пришла Евгению в 2015 году.
– Поехали с товарищем из моего села, Алексеем Гвоздиком, на Гузову гору, откопали там плиту песчаника, заказали в городе табличку. Приехали на гору, установили плиту, отлили бетонное основание, – вспоминает Найдёнов.
И представляете, об этом памятнике стали узнавать люди. Евгений говорит, что подростки из Глебовской школы сюда приходят возлагать цветы. Руководитель группы выходного дня Анатолий Нечаев 3 февраля водит к этому месту своих туристов. Евгений Найдёнов специально вмонтировал в бетон гильзу снаряда. И в ней часто стоят свежие цветы.
Роман Талдыкин и его взгляд на историю
История одного танка и автора памятника героям танкистам меня тронула. Моя малая родина – ведь тоже Южная Озереевка, но как ничтожно мало я знаю о той ночи, с 3 на 4 февраля 1943 года. Знаю, что высадившийся десант был практически весь уничтожен, погибло много людей… А как это происходило в деталях? Я взяла в руки книгу жителя Абрау-Дюрсо, краеведа и учителя истории Романа Талдыкина «Южно-Озерейская десантная операция», 2019-го года издания. И события той кровавой ночи и трех последующих трагических дней взятия Южной Озерейки меня потрясли и заставили все переосмыслить. Переписывать книгу в 415 страниц я не собираюсь, пройдусь лишь фрагментарно.
Итак, в Южной Озерейке готовилась высадка основного десанта. Подготовка была тщательная, но полной секретности достичь не удалось, противник, как потом станет ясно, знал о готовящемся штурме.
Из Геленджика в сторону Озерейки 3 февраля 1943 года выдвинулись корабли десантного отряда – эсминцы, канонерские лодки, тральщики, шесть катеров, три болиндера с танками и людьми, три буксира, пять сейнеров и шесть баркасов. Численность людей колоссальная, по некоторым данным, до 12 тысяч человек.
Главная цель операции – высадиться в Южной Озерейке, выйти на развилке у Глебовки, отрезать пути отхода противника, овладеть городом Новороссийском. В боевом приказе штаба 255-й бригады морской пехоты, подписанной 3 февраля командиром бригады полковником А.С. Потаповым, было расписано задание буквально каждому участнику операции. «255-я БМП, высадившаяся в долине реки Озерейки, имеет задачу к исходу 4.02.1943 года овладеть рубежом Безымянная высота, 1 км восточнее Васильевки. В дальнейшем наступать на 8-ю Щель.
Передовому отряду овладеть плацдармом высадки – устье Глубокая балка, южная окраина Южной Озерейки, остальным составом овладеть Южной Озерейкой».
Задания расписаны танковому десанту, штрафному взводу, 613-й отдельной штрафной роте, всем бригадам морских пехотинцев, артиллерии, танкам и так далее.
Все пошло не так
Однако с самого начала операции все пошло не так. Снятие судов с якоря в Геленджике задерживается из-за опоздания десантных частей к местам посадок. Море штормит (2-3 балла), ветер зюйд-ост в 4 балла мешает ходу и буксировке болиндеров с танками и другой техникой. У одного из тральщиков обрываются буксирные канаты, другой тральщик столкнулся со СКА-0111, где сидели десантники штурмового отряда. Пришлось морпехов пересаживать в канонерскую лодку. В результате начало операции в Южной Озерейке переносится с 1.00 на 02.30.
Итак, в 02.31 боевые корабли открывают артиллерийский огонь по береговой черте Южной Озерейки, всего было выпущено 1744 снаряда купного калибра с двух крейсеров, эсминца и лидера «Харьков». Казалось бы, хорошее начало операции! Однако, как напишет позже инспектор главного политуправления ВМФ А.Т. Караваев, было подозрительно, что с берега не было ни одного ответного выстрела. Или эскадра лупит по пустому месту, или враг затаился. Именно этот факт сформировал ошибочное мнение, что десантники не встретят большого сопротивления противника. Но нет.
В 03.25 десантники стали высаживаться из малых охотников. И вот в этот момент противник активизируется – вдруг обрушивает шквальный огонь из орудий, тяжелых минометов, пулеметов, автоматов, используя осветительные ракеты. А с восточного склона Озерейки включается прожектор, который освещает пляж и море. То есть люди при свете прожекторов ночью оказываются как на ладони! Катера, высадившие десантников, получают прямые попадания, суда горят, горит море, так как пролился бензин на воду. И в этом адском огне десантники продолжают высаживаться, принимая первый бой. Погасить вражеский прожектор, этот дьявольский указующий перст, так и не получилось.
Потери в море
Около 04.30 утра к берегу подходят ведомые буксирами «Геленджик» и «Алупка» два болиндера (парома), груженные танками и другой техникой, а также там сидели морские пехотинцы. Позже, в 05.50, подходит на буксире и третий болиндер. Враг расстреливает буксир «Геленджик» в упор, погибает команда. Сам же паром стал лагом (параллельно берегу) и не смог разгрузить танки. Другой болиндер не дошел до берега 300 метров, его затем прибило накатом волн. Пять танков все же смогли сойти в море, двигаясь по воде, но заглохли из-за попадания морской воды в цилиндры. Они так и остались стоять у берега, став неподвижными огневыми точками и сыграв важную роль в удержании обороны на берегу. Только один из болиндеров был выставлен так, что с него могли сойти все десять танков. В общей сложности с болиндера высадились на берег 380 морских пехотинцев и танкистов.
Один из болиндеров подорван, загорелись два танка, машины с боеприпасами, стали рваться снаряды в танках и машинах. Люди горели заживо, спрыгивали в море, чтобы потушить на себе горящую одежду.
Таким образом, пять танков выдвинулись к переднему краю обороны Южной Озерейки и вместе с морскими пехотинцами отбивали атаку.
Покинули товарищей в разгар боя
А вот теперь самый главный промах и трагизм десантной операции в Южной Озерейке. Канонерские лодки «Красный Аджаристан» и «Красная Абхазия» не смогли выгрузить десант под таким массированным огнем на центральном пляже, на позиции «Минден», и решили сделать это западнее Южно-Озерейской долины, под горой Абрау, или, как мы ее называем, на Лунной поляне. Высадка людей началась в 6.00. И, в принципе, сильного противодействия противника не вызвала.
Однако командир бригады крейсеров контр-адмирал Н.Е. Басистый в клубах дыма и всполохах огня не видит высадки с этих лодок! Он понимает, что выгрузка, наверное, не может произойти, потому что огонь противника слишком плотный и не ослабевает. Люди просто погибнут! Он принимает непростое решение этим двум лодкам отходить в Геленджик. Радиограмма мгновенно улетает в Военный совет флота. Об этом страшном решении командующего узнают в разгар высадки, ведь уже около 500 морских пехотинцев сошли на берег и бегут не передовую. Людей начинают возвращать обратно, канлодки спешно покидают огненный берег. Потом моряки с этих лодок назовут такое решение предательством. Кто знает, если бы высадились все пехотинцы, может, операция не была бы провалена.
Речка Озерейка спасла десантников
На огненном берегу Южной Озерейки, по приблизительным подсчетам, было высажено около 1500 бойцов – в основном это личный состав 142-го батальона морской пехоты и танкисты 563-го отделения танкового батальона. Наступает утро 4 февраля.
Продвинуться от берега в село сложно: ряды колючей проволоки, минные поля, огневые точки. Вражеские батареи продолжают лупить с горок и возвышенностей. И тогда командир Олег Кузьмин принимает решение продвигаться по руслу речки Озерейки, текущей вдоль всего поселка. Именно так, прячась в крутых берегах этой речушки, десантники и ворвались в поселок! Вражеский узел сопротивления находился на месте нынешнего памятника, он был взят нашим штурмовым отрядом. Рядом был организован командный пункт десантников.
Ну а что танки? Они сыграли важную роль в расширении и удержании плацдарма, помогали десантникам отражать удар противника. Два танка держали оборону в восточной части Глебовки.
Кстати, о танкистах известно мало. Но Роман Талдыкин провел огромную работу в архивах, многие фамилии танковой бригады были обнародованы. В воспоминаниях замкомандира пулеметной роты 142-го батальона 255-й бригады морской пехоты Н.А. Каленова есть упоминание о танкисте, который, маскируясь в кустах, уничтожил не один десяток вражеских солдат и офицеров. И даже после ранения в легкое, истекая кровью, продолжал вести огонь по врагу. Анализ архивных документов помог Роману Талдыкину установить, что речь шла о сержанте В.С. Шувалове и механике-водителе танка П.И. Рудинском. С родными некоторых танкистов, совершивших подвиг в Озерейке, краевед и историк встретился и взял у них интервью. Думаю, что выйдет отдельная книга о подвиге танкистов.
Подкрепления так и не получили
Больно мне писать эти строки. Освободители Южной Озерейки так и не получили подкрепление, которое ждали каждый день вплоть до 7 февраля. Если бы оно пришло 4, 5 или 6 февраля, Южно-Озерейский десант был бы признан успешным. Уставшие, голодные, раненые и обмороженные люди больше не могли держать оборону. Разбившись на группы, они подались в Мысхако, Станичку, в Федотовку, Абрау-Дюрсо.
7 февраля 1943 года в отчете командования 789-го немецкого артиллерийского дивизиона будут написаны эти строки: «Большое количество пленных русских выкуривают с кораблей и из блиндажей. Битва на морском побережье закончена».
Роман Талдыкин в своей книге делает выводы, что общее число высадившихся в Южной Озерейке, а это в основном морские пехотинцы 255-й бригады морской пехоты и танкисты 563-го отдельного танкового батальона, 1500 человек. Боевые потери в этой операции – 630 человек убитых, 542 пленных. Только чуть более 300 человек вышли к своим в Мысхако или Станичку, где закрепился отряд Цезаря Куникова. Многие попали в плен и были расстреляны румынскими солдатами в Федотовке, немцами в Абрау-Дюрсо.
Описания раненых, погибших, обмороженных в Озерейке, свидетельства местных жителей, видевших Южно-Озерейскую десантную операцию своими глазами, – все это есть в книге Романа Талдыкина, которую я прочитала не раз и рекомендую каждому живущему в нашем славном городе-герое.
Не знаю, как вы, а я всякий раз в ночь с 3-го на 4 февраля иду сюда, к братской могиле в нашем селе. А потом, выстроившись в отряд, мы шагаем на берег моря опускать бескозырку. Вечная слава тем, кто той ночью бился до конца…
