Девочке, которую сбил манипулятор под Новороссийском, очень нужна помощь

Она была простым подростком, который играл, болтал, побеждал и спорил с мамой. Страшная авария заставила 14-летнюю девочку учиться жить заново. И мечтать о том, что когда-то она снова будет видеть и ходить.

Камни, которые хранят память

Эта трагедия произошла в октябре прошлого года. Тогда о ней говорил весь город и федеральные СМИ. Медики называли чудом спасение девочки, которую сбил многотонный манипулятор. Сегодня жизни Ани ничего не угрожает. Но именно сейчас решается вопрос, сможет ли она когда-нибудь снова увидеть море, которое так любит.

Наша встреча состоялась на Суджукской косе. Надежда и Аня Алешины живут в Краснодаре, а в Новороссийск приехали на консультацию — именно наши врачи собирали девочку буквально по частям после аварии.

Трагедию, которая приключилась с девочкой, мирно лежащей на шезлонге, выдает разве что инвалидное кресло.

— Анечка сейчас расплакалась, спрашивает у меня: мама, почему я не могу видеть море? — сдерживая слезы, говорит Надежда.

— Мама, нет, я не плакала, ты что, я смеялась, я всегда смеюсь, — перебивает маму Аня. — Вот мы ехали на море, я так смеялась, что еле остановилась. Я очень веселый человек.

Аня привстала на шезлонге, чтобы дотянуться до камней. Она на ощупь выбрала один и поднесла к лицу.

— Давай возьмем камни домой, я буду их нюхать и представлять море, — просит Аня.

У меня защемило сердце. Мне страшно думать, что она никогда не увидит море, на которое многие из нас практически не обращают внимание. А она внюхивается, вслушивается, чтобы не потерять воспоминание о нем.

  • Когда тени дарят надежду

    — Посмотрите, какая Анечка была, — Надежда листает фотографии до трагедии. На них — артистка, циркачка, гимнастка, танцовщица, наездница — Аня активно занималась спортом, была гуттаперчевая, складывалась пополам, выступала, завоевывала награды.

    Аня с мамой жила в Череповце. Город небольшой, развиваться ребенку там сложно, с отцом отношения не сложились, да и климат не подходил. Врачи советовали переезжать на юг. Мама — фельдшер «скорой» с большим опытом работы — быстро нашла работу в Краснодаре. И перевезла дочь. Пока проходила медкомиссию перед приемом на работу, решила показать ребенку море, о котором Аня так мечтала. После двух дней счастья в Геленджике рано утром девочки решили ехать в Краснодар через Новороссийск.

    На трассе, в районе «Волчьих ворот», не новый уже ВАЗ начал глохнуть, Надежда прижалась к обочине. Дорога в этом месте четырехполосная — по две полосы в каждом направлении, прямая, как стрела, и хорошо просматривается. Пока мама разбиралась с автомобилем, Аня вышла на обочину.

    — Я посмотрела в боковое зеркало — Аня стояла с телефоном, посылала голосовое сообщение своей подружке. Я вставила ключ в зажигание и попыталась завести машину. Через секунду — удар, я вообще ничего не поняла, смотрю в зеркало — ребенка нет, — вспоминает Надежда те страшные минуты.

    Выбежала из машины, сначала увидела манипулятор — многотонный автомобиль, очень похожий на эвакуатор, а потом ноги дочери: колесо зависло на головой ребенка в нескольких сантиметрах.

    — Я подбежала к ней, я же врач, все понимаю, могу помочь, а у нее весь лоб содран, голова... Все было раздроблено. Пыталась нащупать пульс, а его нет, зрачков тоже нет, глаза — как взбитая яичница — плотные и белесые. За многолетнюю практику я таких глаз не видела... Я думала, что это конец...

    В шоковом состоянии Надя бросилась на шею водителю и начала кричать, зачем он забрал у нее ребенка. Молодой мужчина стоял, схватившись за голову.

    — И тут я услышала, как Аня прохрипела: «Больно, больно». Ровно два слова! Я начала кричать: «Она жива, скорую!» А потом вспомнила, что я сама — фельдшер. Руки тряслись, я хотела ввести ей лекарство в вену, надо было срочно реанимировать.

    Надя вспоминает, что в этот момент по трассе на вызов ехала бригада медиков, увидев ДТП, они бросились спасать ребенка. Да и из Новороссийска вторая бригада, которую вызвали очевидцы, приехала очень быстро.

    — Меня буквально оттащили от Ани, я им говорю: я могу, я врач, я хочу ее спасти. Но они сказали, что в таком состоянии этого делать нельзя.

    Дальше начались страшные часы ожидания. Наде пришлось остаться и ждать сотрудников полиции, сдавать анализы на наличие алкоголя и психотропных в крови. Женщина говорит, что самое страшное — ждать. На все звонки в больницу, ей тоже отвечали — ждите.  Она крайне тяжелая.

    А девочка была в критическом состоянии. Открытая черепно-мозговая травма, перелом основания и свода черепа, множественные многооскольчатые переломы костей лицевого скелета, ушиб и отек головного мозга тяжелой степени, тяжелая контузия глаз, ушиб легкого, разрыв селезенки и левой почки, перелом бедра и руки. Как потом сказали медики — с такими травмами не выживают. Но Аня выжила. Ее лицо медики заново собрали по частям.

    Мама показала рентгеновский снимок головы: кости черепа похожи на пазл, который собрали и соединили металлическими пластинами.

    Ребенок выжил, но нужна реабилитация после аварии. Если сейчас не лечить, то врачи не исключают и даже пугают развитием посттравматической эпилепсии. Более того, невролог не дает «добро» на проведение обследования зрительного нерва. Правый глаз врачи буквально доставали глубоко из черепа, куда он ушел от удара. Нерв сохранен, глаз потерян. Врачи заливали стекловидное тело. А левый глаз сохранился, но зрительный нерв был перебит костями черепа.

    Чтобы понять, есть ли у Ани шанс видеть, необходимо пройти детальное обследование. Но любая электростимуляция и активные формы воздействия на зрительный нерв могут спровоцировать неврологические проблемы.

    Это сейчас главное. А еще ногу надо восстанавливать, заживает она плохо. Ушитая почка шалит и требует к себе внимания. Осенью предстоит сложнейшая операция на лице, перед ней надо пройти курс реабилитации. 

    Сегодня Аня получила инвалидность. Но по полису ОМС не все можно сделать. На санаторно-курортное лечение в специализированном учреждении, которое сейчас жизненно необходимо, ребенок может рассчитывать. Но перед ней внушительная очередь таких же льготников, как и она. А помощь нужна уже сейчас, иначе время будет безвозвратно утеряно.

    — Мне кажется, я вижу тени, — неожиданно говорит Аня. Мама вздыхает, но машет головой, мол, нет, тебе только кажется. — Не кажется, я же видела это темное пятно. И у меня было сокращение зрачка!

    — Я верю, что увижу, — безапелляционно говорит девочка. — недавно мне приснился сон, что я спустя годы приехала на то место, я стою и смотрю на него. Понимаете? Я его вижу. И моя тренер по танцам прислала мне футболку моей группы «Элефанка» и сказала, что знает, какая я сильная, и она верит, что я обязательно буду видеть.

  • Верить, даже когда нет шансов

    Как бы это ни банально звучало, Ане, кроме сильного организма и веры в себя, нужны деньги на реабилитацию. Сейчас семья живет в Краснодаре на съемной квартире, на которую уходит почти вся пенсия. Живут на оставшиеся копейки и помощь бабушки. Возвращаться в Череповец нет смысла, да и некуда. И медицина там слабее, нет школы для незрячих, в которой успешно занимается Аня в Краснодаре.

    Надя надеется, что сын после завершения служебного контракта приедет с семьей работать в Краснодар и будет помогать с сестрой. И тогда Надежда пойдет работать. А пока она — глаза и ноги ребенка. Биологический отец не помогает, он уже задолжал алиментов на крупную сумму, но не торопится их отдавать. Виновник ДТП тоже устранился от помощи. Если первое время он еще помогал, то теперь, как говорит Надя, нет. Полис ОМС не покрывает расходов на лекарства и анализы. 

    В июле Ане исполнится 15 лет. Это возраст, когда ты еще способен верить в чудеса даже тогда, когда боятся верить взрослые. Я надеюсь, что эта еще детская вера и искренность, и помощь, пусть даже неверящих, взрослых еще раз совершит чудо. Один раз она уже победила, когда даже медики сомневались. Может, она еще победит?

    Телефон Надежды Алешиной для тех, кто хочет поддержать семью, номер телефона привязан к карте (Сбербанк): 8-918-959-13-56. Номер счета: 4817760197063831.

Поделиться в социальных сетях: